– Так мы же, это, вроде бы коньяк пили,  – неуверенно сказал Андрей.

Борька, покачиваясь, задумался на минуту, потом согласился:

– Точно, коньяк… Ну ничего! Сейчас в круглосуточном водки возьмем, а уж потом пива. Чтобы все как у классиков…

– Уговорил,  – кивнул http://o-drawing.ru Комков.

И они двинулись к заветной цели сквозь тьму-непогоду. Черный BMW они обнаружили на старом месте, у подъезда Комкова, после того как дружно улеглись на его капот.

– Вот сволочь, на стоянку загнать трудно, да?  – Комков прицелился бахнуть кулаком по холодному металлу.

– А вот этого не надо,  – совершенно трезвым голосом остановил его Скворцов.  – Он же дорогой, как… Уж лучше хозяину в морду дать – дешевле выйдет.

Как ни странно, из машины никто не вылез с разборками, а сигнализация молчала. Видимо, она умела отличать пьяных дураков от настоящих злоумышленников.

По счастью, за водкой с пивом они не дошли. Зашли в ближайшее кафе погреться, выпили там кофе с коньяком. То есть по чашечке кофе и по сто пятьдесят коньяку. Тут в голове у Бориса сквозь сладкий дурман коньячных паров пробился и возник образ разъяренной жены со скалкой наголо. Он как-то сразу заторопился домой.

Обратный путь они проделали гораздо быстрее: Скворцов перебирал ногами изо всех сил. Клятый «бумер» все еще торчал у подъезда.

– Ну, погоди, вот привезу в другой раз шайтан-трубу!  – походя погрозил ему Андрей.

Бориса окончательно развезло только в своем подъезде. Поднимались они шумно, и Катя открыла сразу, не дожидаясь звонка: видимо, ждала за дверью и услыхала.

– Ну почему, почему в первый день твоего приезда, Андрей, вы всегда напиваетесь в зюзю?  – печально поинтересовалась она.

– Потому, потому что мы пилоты!  – гордо сообщил Борька.  – То есть друзья, вот.

– Андрей, помоги летчика до постели дотащить,  – попросила Катя.

Андрей помог и поспешно ретировался. Он чувствовал, что сам еле балансирует на грани мутного забытья.

– Что-то я слишком много стал пить в последнее время. Нехорошо,  – укоризненно сказал он, выйдя из подъезда.

Вдохнул полной грудью холодного воздуха, но ожидаемого прояснения в мыслях не последовало. Тогда он побрел домой.

Возле BMW маячила одинокая фигура.

– Вот!  – обрадовался Андрей. Сейчас он… Нет, никакого хулиганства! Он только тактично укажет, что машина должна стоять на стоянке, а не черт знает где.  – Слышь, парень!  – позвал он.  – Ты что, машину нормально парковать не умеешь, а?

Тусклый фонарь у дальнего подъезда светил в спину прислонившемуся к автомобилю человеку. Небрежно скрестив руки на груди, тот молча наблюдал за приближающимся Комковым. Андрей никак не мог разглядеть его лица.

– Але, пачтен-ний-ший! Я, кажется, к вам обращаюсь!  – Андрей начал закипать. Он остановился в двух шагах от незнакомца и постарался сфокусировать разбегающиеся глаза. И вдруг ему стало страшно.

Что-то смутно знакомое было в этой черной фигуре. Мрачное, злое.

– Так ты это… – начал Комков и вдруг обнаружил, что лежит на спине, а вверху, высоко-высоко над ним, кружат веселый хоровод ясные зимние звезды…