– Это не хозяин.  – Сархен покачал головой.  – Это летучие отряды. Почти наверняка хозяин с семейством лежит где-нибудь неподалеку под снегом.

– А почему двор не запалили?  – спросил Комков.

– Так зима,  – сказал Сархен и, видя недоумение Комкова, пояснил: – Зима ранняя, снежная. А зима – это холод и голод. Только полный идиот будет жечь жилье, которое может в дальнейшем пригодиться. Юрта – хорошо, но дом все-таки лучше. И кроме того, Маллин наверняка отдала соответствующие распоряжения.

– И пленных из-за зимы nudecamera.ru не берут?  – Андрей отхлебнул чай и поморщился.

Напиток у него получился… не очень. Зато горячий.

– Почему, берут,  – сказал Сархен.  – Чтобы повесить. Сам не насмотрелся еще? Зимой пленные – лишние рты. Ты забыл, в каком мире мы находимся. Здесь даже магии нет. Маллин только и может, что со светлячками в своем шатре баловаться, а ведь она способна на многое, Мать сама ее учила… Летом воевать веселее, но нормального кочевника здесь летом и палкой в поход не стронешь. Это осенью, когда брюхо уже с голодухи подводит, его можно на грабеж вести.

Комков хмыкнул и покачал головой. Политическая экономия, блин, в действии. Пока сыт – дома лучше. Как жрать нечего, шашку вострую взял – и соседа резать: может, он чего доесть не успел.

– И хорошо, что здесь магия слаба,  – сказал вдруг Сархен.  – Плохая ночь, в такую ночь, случается, мертвецы домой погреться приходят.

Белые снежные призраки на разные голоса выли снаружи, в ярости оттого, что не могут добраться до теплых, горячих тел. Наверху что-то заскрипело. Комков вздрогнул и зло посмотрел на ухмыляющегося Сархена.

– Шутки у тебя, Сархен. Как раз к ночи страшилки рассказывать!

– Почему шутки?  – удивился монгол.  – Вот, помню, как-то на Ассахе…

– Тьфу на тебя!  – Комков, давясь и обжигаясь, допил свой чай и пошел укладываться. Только бы Элизабет смилостивилась и этой ночью не призвала его в Призрачный замок.

Монгол, которому по жребию выпало «тащить наряд», проверил лошадей, подбросил дров в камин, убрал котелок и чашки, напоследок проверил запоры на окнах и дверях.

– Разбудишь,  – пробормотал Комков.

Веки слипались. Путь через буран вымотал до предела. Едва он закрыл глаза, увидел лицо Маллин. У Комкова сжалось сердце от нехорошего предчувствия. Он вскинулся, словно от толчка. Монгол, сидя у стола, правил стрелы. За окном все так же бесновался ветер. Жарко пылал камин.

– Ты чего, сон дурной?  – поинтересовался Сархен.  – Не волнуйся, покойники пока не приходили.

– У Маллин был какой-то странный вид, когда мы прощались,  – задумчиво сказал Комков.  – Не знаешь, почему?

Сархен сунул очередную стрелу в саадак и вздохнул.

– Я же сразу предупредил ее… когда узнал, что это именно она. Специально отогнал тех лошадей к лагерю, думал – поймет.

Монгол взял следующую оперенную посланницу смерти, проверил пальцем остроту маленького листовидного наконечника. Андрей ждал продолжения. И оно последовало.

– Госпожа обязательно умертвит ее. А коли Мятежная Сестра здесь, то и Госпожа будет здесь скоро, очень скоро… Не знаю, что тебе наговорила Маллин, но ее участь решена, и она чувствует это.

– Это из-за того, что я спал с ней?